...Я совершил три непростительные ошибки.

Во-первых, мне не хватало денег. К счастью, были некоторые сбережения, хотя я бы не смог одержать всех своих нынешних побед, даже обладая своими 20 тысячами накоплений на тот момент. При тогдашних обстоятельствах мне еле-еле хватило 120000 долларов.

Второй ошибкой оказалось то, что я, мягко говоря, переоценил шансы удачно реализовать свою продукцию. Помню, я выработал специальную схему, согласно которой (если я, конечно, буду беспрекословно ей следовать) я должен был разбогатеть. Прикинув, что при каждодневной производительности в 50 досок, я добьюсь задуманного, тут же нанимаю двух родственников и друга с целью повысить продуктивность, в чем и заключалась третья ошибка - не надо было иметь дело с близкими и дорогими тебе людьми. Обратной стороной медали в таком случае может оказаться тот факт, что ты потеряешь и друзей, и семью, а это, согласитесь, труднее, чем потерять обычного сотрудника «со стороны».

Но, так или иначе, сделав эти доски, я заполнил ими свой микроавтобус и уехал. Вернувшись через пять дней, я увидел микроавтобус, по-прежнему на три четверти заполненный досками. Той зимой я продал 300 досок, которые сделал за 6 дней. Я был по уши в долгах, и это было настоящей катастрофой. Стремление продавать доски по умеренным ценам нарастало с каждым днем: я полностью осознавал свои производственные затраты, но еще раз повторяю, что слишком переоценивал потенциал своего продукта. Увы, спроса не было.

Моей ошибкой стало и то, что я до конца не понял ситуацию на рынке. Я начал соображать: «Ладно, мне 23 года. Я с ума схожу по катанию на лыжах. Рынок, на котором я работаю, состоит точно из таких же людей, как я сам». Но в реальности оказалось, что 23-летние молодые люди не проявляют ни малейшего интереса к моему начинанию, поэтому клиентами становились исключительно ребята лет 15 (мне было примерно столько же, когда у меня появился Snurfer), которые не могли себе позволить доску стоимостью 88 долларов.

Словом, уже следующей зимой я решил делать доски по цене в 45 долларов, чем снизил производственные расходы почти вдвое (на них не было дорогостоящей обшивки). Их я назвал the Backyard («Задний двор»). Пришлось заразить этим одного друга и родственников. Школьники и собственный азарт - вот все, что у меня было. Помимо всего, the Backyard, надо сказать, никогда не пользовался огромным успехом, но принес достаточно денег, что спасло бизнес от полного краха.

Тем временем я продолжал путешествовать по Новой Англии на своем фургоне, но он уже был до отказа набит более дорогими досками. Я обивал пороги десятков магазинов, торгующих лыжными принадлежностями, и, будучи первоклассным мастером обращения с доской, мне не раз приходилось демонстрировать, как управляться с моим изобретением. Как только я вставал на доску, все вокруг поражались, восклицая: «Вау, она действительно стоит того, чтобы отдать за нее 88 долларов».

И, наконец, в начале 80-х годов бизнес начал потихоньку развиваться. До сих пор отчетливо помню момент, когда я сказал себе: «Вот теперь-то все в порядке». В 1980 году я подумал: «Все начинает идти как по маслу», хотя тем летом мне все же пришлось поехать в Нью-Йорк и немного поработать барменом: денег все-таки не хватало. Но я думаю, что это как раз и был поворотный момент в моей жизни. Словом, выход нашелся. Когда ты хочешь открыть свое дело, упорство просто необходимо. Я думаю, что самым большим успехом оказалось то, что я смог запастись определенной долей уверенности. Все начиналось, честно говоря, из-за чисто материальных соображений - очень уж хотелось разбогатеть. Знаете, я тогда думал: «Ну ладно, я могу много зарабатывать и все такое», но когда я начал потихоньку расти, что подразумевало постоянные бессонные ночи и все тому подобное, самым главным для меня стало ничто иное, как ощущение гордости. Хотелось доказать своим друзьям и всем тем людям в Нью-Йорке, с которыми мне довелось работать, что мое решение оказалось верным.

В 1984 году моя уверенность и упорство начали приносить первые плоды. И я сделал передышку и поехал на горнолыжные курорты. Сначала это была гора Stratton Mountain. Paul Johnson, менеджер здешнего курортного городка, один раз разрешил нам даже прокатиться с ребятами из патрульной инспекции. Мы, конечно, поехали, все было очень прикольно. Помню, как тогда он сказал: «Слушайте, нам нужно организовать заседание совета директоров, чтобы все хорошенько обдумать», а потом вернулся и добавил: «Знаете, все считают, что ваше место не здесь, что горы не для вас - но, выдержав многозначительную паузу, произнес - а так как никто не может это толком обосновать, я даю вам один шанс при условии, что при этом будут соблюдены все нормы безопасности. Если оплошаете, на этом для вас все закончится».

Нам выдали все необходимые сертификаты. Не то, чтобы горнолыжники подвергались меньшей опасности, и им не нужны были подобные сертификаты, просто Paul не хотел рисковать, ведь на горы приходят сотни новичков. Короче, мы должны были быть абсолютно «чисты и невинны» в плане безопасности.

Как только мы появились на склонах, владельцы курортов невероятно этому обрадовались, ведь только сейчас они осознали, какая страсть проснулась в людях.

В первый день сезона 50% их посетителей оказались сноубордистами, несмотря на то обстоятельство, что в ту пору они составляли всего 1% (ну, может быть, от силы 2%) от общего числа лыжников. Если, например, прошел ливень, сноубордисты все равно приходили на склоны, а лыжники – нет. Стойкие клиенты, не боящиеся непогоды, были в цене.

После опыта на курорте Stratton, и другие горы открывались для сноуборда. Словом, индустрия начала набирать обороты. Каждый год мы увеличивали свою прибыль почти на 100%. Такой успех привел к тому, что появлялись другие, правда, более мелкие предприятия, производившие доски. К счастью, нашими единственными конкурентами оставались крупные компании по производству лыжного снаряжения, да и те оказывались весьма недальновидными. Они просто не воспринимали сноуборд всерьез, научив меня одной вещи: когда ты встречаешь парня, который изобрел какую-нибудь новую хитроумную вещицу, не стоит насмехаться над ним. Поначалу все просто потешались над моей затеей, но больше надо мной не смеются…

В общем, мы сосредоточили в своих руках треть рынка, и сейчас у нас нет серьезных конкурентов. Компании, которые занимаются только сноубордом, не имеют достаточно денег, не ведут научно-исследовательских разработок и не проводят эксплуатационных испытаний. Хорошо финансируемые компании, связанные с лыжной индустрией, в свою очередь, не понимают самой сути спорта и не сосредотачивают свое внимание на чем-то определенном. Мы же прекрасно осознаем, на что нужно обратить свое внимание. Можно сказать, что мы «в контексте» сноуборда, ведь у нас есть вполне четкое представление о нем. Наши так называемые «круглые столы» с профессионалами, помогают изменять форму и размеры досок, тем самым, значительно опережая своих конкурентов на рынке. У нас есть необходимые технологии, научно-исследовательские разработки и свои ноу-хау. Поэтому успех продолжает оставаться неотъемлемой частью нашего бизнеса.

По материалам Fortune